 |
 | Погода в Калининграде |
|
 |
|
|
27.07.2008 (воскресенье)
+25+23, ветер С 5-9м/с, давление 762-760мм
26.07.2008 (суббота)
+27+25, ветер С 3-6м/с, давление 761-759мм
25.07.2008 (пятница)
+26+24, ветер С 3-6м/с, давление 763-761мм
| | |
|
 |
 | Курсы валют |
|
|
|
|
| Центральный банк РФ |  | | 24.07.2008 | USD 23.32
(+0.12) | | 24.07.2008 | EUR 36.76
(-0.17) |
| |
|
|
|
|
 |
 | Новости - Подробно |
|
|
|
|
| Любимый сын, или убийственный порядок слов | Илья Стогов в составе литературного десанта прилетел в Калининград. После встречи с читателями в библиотеке имени Чехова, мы вместе совершили прогулку по глухим улицам города и поговорили о славе, о Боге, об алкоголе в творчестве и многом другом.
-Как долетели?
-Очень шумно. Все питерские фанаты летели в нашем самолёте транзитом через Калининград в Гамбург. Орущие и пьяные. А когда я в аэропорт ехал, мне с радио «Зенит» позвонили: «Мы вас сейчас в эфир выпустим. Разговор про лыжи ведём». Я говорю: «Какие лыжи, ребята, вы хоть на улицу выглядывали?» А ведущий в эфире уже говорит: «Сегодня мы говорим о лысых, и у нас в эфире главный лысак Петербурга Илья Стогов».
-У тебя более 20 романов. На слуху же только пять-шесть: «Мачо не плачут», «Таблоид», «mASIAfucker», «Камикадзе». Как, по-твоему, время Стогова уходит?
-У всех рано или поздно время славы проходит. Свой первый роман «Мачо не плачут» я написал за девять дней. И проделал это на ржавой печатной машинке, каретку было физически тяжело двигать. Но когда я поставил точку, то понял, что это бомба. Написал тот роман, который всегда хотел написать. Так вот, этот роман долгое время ни одно издательство не хотело печатать. Но когда он вышел, произошла маленькая революция. Журналы начали ставить меня на обложки и называть лучшим, давать премии. Это роман действительно всем понравился, и, в конечном итоге, бомба взорвалась. Затем издательство требовало следующий роман. Но его не было. И они сказали мне: «Давай издадим сборник твоих статей, ты же журналист». Затея была откровенно дурацкая. Но книга «Таблоид» вышла. Мои тиражи резко упали. А потом был роман «mASIAfucker». Эта история действительно имела место. И снова все заговорили. Сейчас я могу сказать, что самая сильная вещь, которую я написал, - роман, лучше которого уже вряд ли напишу, он называется «Мертвые могут танцевать». Но мало кто знает о нём. Вот раньше была дико популярна группа «Агата Кристи», а сейчас она никому не нужна. И что странно, их последний альбом - это лучшее, что они записывали в своей жизни. Но никому уже нет дела до них.
-Твои тексты – монолог одинокого мужчины. Мужчины от Бога?
-Лет пять назад я на каждом углу трубил об этом. Самая главная история, самая чарующая и важная история описана в Библии. Когда ты поймешь её, то не сможешь остаться равнодушным. Эта история перевернёт твой мир. В романе «mASIAfucker» главный герой пускается в путь по Азии. В середине своего путешествия он со слезами вспоминает покинутый дом. Ему плохо. Он приходит в церковь. Священник помогает ему вернуться. Но ведь это история блудного сына. Сын скитался по миру, а потом понял, что живет хуже, чем слуги на дворе у отца. Он возвращается домой. Издалека замечает отца, который работает в поле. Отец бросает всё и бежит обнять сына. Если ты придешь в Эрмитаж и посмотришь на картину Рембрандта «Возвращение блудного сына», то в углу картины увидишь сына, который стоит в одном сандалии. Это сшибает с ног. Осознание того, что он так сильно обрадовался отцу, что не заметил, как потерял сандалии на бегу. Вот что важно. Важно, чтобы тебя любили.
Мы шли с Ильёй пешком по Московскому проспекту, впереди - его сын с фотографом. Всегда чувствуешь, когда человек верит. Стогов верил в то, что говорил. Хемингуэй говорил, что у каждого писателя должен быть встроенный детектор дерьма. А ещё у каждого писателя должна быть вера. У каждого своя. Важное её наличие. Может быть в тот момент я заглянул Илье Стогову в глаза и увидел главное. Может быть…
-Илья, а ты любимый сын?
-Да, я любимый сын. Для меня это ощущение очень важное. Каждый человек любим, но не все помнят об этом.
-А как отношения складывались с земным отцом?
-Как поётся в песне Цоя «Парень выросший в приюте, никогда не поймёт парня, сбежавшего из дома в пятнадцать лет». Это буквально история моего детства. Однажды мать в прихожей поймала меня и сказала, чтобы я никуда не ходил. Рукав от рубашки так и остался у неё в руках. Я часто сбегал. И когда занялся журналистикой, естественно, никому об этом не сказал и тем более не спрашивал советов. Делал, что хотел. А сейчас сын мой впереди идёт, и я даже не представляю, что бы делал, если бы он такие шутки выкидывал.
-Может, это не очень правильно, но я все время представлял Стогова пьяным. Это глупость в общем, но как ни прочитаешь твои книги, так похмелье или запой…
-Я пять лет не принимаю алкоголь. Раньше, конечно было. Однажды поклонница, прочитав роман «Отвёртка», подсчитала, сколько литров пива выпивает главный герой. Он сидит в баре и описывает обстановку. Каждая пауза - глоток пива. Так вот результат: 360 литров пива. Такое количество вырубило бы любого. Что тут сказать? Но моё отношение ко всему этому переменилось. Я, когда писал книгу, брал интервью у знаменитого на весь Петербург старичка. Ему лет 65. Он одевается, как подросток, в ухе серьга с бриллиантом, ходит на все тусовки и спит с четырьмя-пятью моделями. Он мне говорит: «Есть такой момент каждый вечер, когда в туалет иду, в зеркало себя вижу и не верю. На душе 25. А в зеркале – старик». Так и со мной. Мне уже 38 лет. Чувствую себя на 25. А алкоголь старит. Ты и не заметишь, как тебе 40, брюхо колесом и здоровье ни к черту. Надо было выбирать…
-В своих интервью ты очень непринужденно описываешь писательское ремесло. Где же тайна создания романов, присущая всем писателям?
-Мне однажды довелось брать интервью у знаменитого азиатского писателя. В его стране было только две книги - Коран и его романы. Когда я приехал к нему во дворец, а он был сказочно богат, и начал задавать вопросы, то он всё время спрашивал, правильно ли я записываю в блокнот его слова. Говорили по-английски, а записывал я по-русски. Он русского не знал и очень злился. Потом я попросил его встать, чтобы можно было сделать снимок. Он обрадовался, видно, подумал, что я фотограф и просто делал какие-то записи. Когда я достал маленький фотоаппарат, купленный в лавке, писатель, наверное, решил, что я придурок полный. Затем мы прошли в другую комнату, и он показал мне стену, где стояли награды и разные издания его книг. Было заметно, что он очень гордится этой стеной. Он попросил меня выслать ему недостающее издание на русском языке. Я спросил зачем, ведь он всё равно не умеет читать по-русски. Тогда он объяснил, что книги эти для него очень важны. Он вложил в них всего себя и даже поссорился с семьёй из-за них. И до сих пор не разговаривает с ними. Свои книги он поставил выше родных. А для меня важна моя семья. Я свободно говорю о писательстве и не собираюсь делать из этого культ.
-Что же важно для тебя в литературе?
-Очень глобальный вопрос. Есть такой порядок слов в предложении, который сможет меня убить. Я начал писать, потому что мне не нравился этот порядок.
-Ты как-то говорил, что никогда не будешь слушать русский рок. Между тем, ты знаком практически со всеми корифеями. Неужели западные мелодии ближе?
-Конечно, нет. Я не могу слушать музыку русских рокеров по простой причине. Ну, вот скажем, Саша Васильев - он на соседней улице бегал ещё мальчишкой. Я его с самых ранних лет помню. Он тогда и про музыку не знал. Выпивали с ним, про девчонок говорили. А тут вдруг «Сплин», кумир. Не укладывается у меня это в голове. Однажды я сидел на работе, в издательстве «Амфора». Ко мне в ту пору всякие рукописи стекались - либо графоманы, либо полный треш. Звонит знакомая и говорит: «Илья, к тебе один парнишка должен зайти. Музыкант и ещё пописывает кое-что». Я долго отнекивался, у меня с женой через два часа ужин при свечах, а тут вдруг какой-то начинающий писатель-музыкант. Потом согласился, и он пришёл. Я очень хорошо помню, как выглядел этот парень. На нём била надета маленькая лыжная шапочка с надписью «adidas», совершенно несуразная шуба с огромным воротником из искусственного меха и резиновые сапоги. Я подумал, что он пришёл убивать меня. С авторами, которые самолично приходят в редакцию, я поступал очень просто. Усаживал на диванчик и занимался своими делами. Эти ребята не выдерживали и уходили. Но этот – крепкий орешек. Сидел себе спокойненько и сидел. Не выдержал я сам. Взял у него сочинение и начал читать. Как оказалось, труд занимал всего шесть страничек и содержал жутко матерный порнографический рассказ. Вобщем-то и хорошо написан, но матерщины там было хоть отбавляй. Я ему говорю: «Не плохо, но тут ведь всего шесть страниц. Ты же понимаешь, что из шести страниц книги не сделаешь. Хоть тридцать бы». Он страшно расстроился и сказал что-то вроде: «Жаль. Спасибо. Я пошёл». Вежливый парень, что и говорить. С литературой у него не сложилось. Позднее он собрал группу, назвал её «Ленинград». Теперь все знают, что солиста зовут Сергей Шнуров.
-С литературой и музыкой у тебя полный порядок, а как дела обстоят с кино?
-Мой отец работал в театре. Всё моё детство исковеркано классическим и фестивальным кино. Всё время одни Тарковские, Бунюэли, Феллини и прочие. Я терпеть не могу это кино. Его снимают для двадцати-тридцати человек на планете. Для ребят из жюри. Посмотрев очередной киношедевр, они воскликнут: «О боже, это гениально, этот фильм перевернёт мир». И всё. И этот фильм перевернул мир, но только этих двадцати-тридцати человек. Для меня же, если в фильме не играет Шварцнегер, то это плохой фильм. Кроме того, я дальтоник, и смысл цветовых решений для меня навсегда потерян. В литературе важно слово, в музыке звучание, а в кино важна картинка. Для меня главное в кино, чтобы хорошие ребята надавали по заднице плохим.
Тем временем мы подошли к музею «Королевские Ворота». Там читала стихи Линор Горалик. Мы вошли, Стогов сказал, что не плохо бы послушать десять минут, и откинулся на стуле. Сын его тем временем достал игровую приставку. Мной же овладело непонятное чувство. Передо мной человек, рассказавший о целой эпохе, рассказавший историю не для вечности, а для людей. Вот он сидит, сдвинув кепку на затылок. Он как на ладони. Со своей уходящей молодостью и уходящей славой.
Последний вопрос я задал его сыну Никите:
-Тебе нравятся романы отца?
-Папа не дает мне их. Однажды он дал мне всё-таки свой рассказ. Я прочитал первое предложение, и мне больше не захотелось. Предложение звучало так: «Машинист Иван Тимофеевич вынул свои глаза и положил их на стол».
Досье
1970 - родился в Ленинграде.
С начала 90-х – работает в масс-медиа (журналист, телеведущий, главный редактор эротического журнала, переводчик, музыкальный обозреватель)
Другие занятия – продавец спортивных велосипедов, обменщик валюты, учитель в школе, уборщик в берлинском кинотеатре, охранник, бармен, пресс-секретарь в казино.
1995 - представлял Россию на V Всемирном Форуме католической молодёжи в Маниле (Филиппины).
1999 - признан «Журналистом года» в Петербурге.
2001 – назван «Писателем года» по версии журнала "ОМ", роман "Мачо не плачут" признан «Романом года».
2003 - за роман "mASIAfucker" номинирован на премию "Национальный бестселлер".
По образованию магистр богословия.
Женат, двое детей. | | 12.05.2008 10:34 | Клопс.Ru
Комментарии (0)
|
|
|
|
|
|
| |
